Фантазии Артема, моего младшего брата всех уже утомили. Нам хотелось мяса.
Артем всегда нас удивлял. Лет в пятнадцать брат заинтересовался субкультурой. Однажды зимним вечером я пришла домой из института, открыла дверь и заорала с перепугу — в темной комнате, куда попадал только свет фонаря с улицы, качалась длинная темная фигура и завывала жутким голосом. Я чуть не окочурилась. Оказалось, братец напялил на себя черный прикид, намалевал кроваво-красный рот и тащился под тематический музон... Влетело ему тогда от меня и от мамы!
Как-то приволок домой двух змей и поселил в трехлитровой банке под столом. Сказал, что спас от охотников.
— Немедленно унеси их отсюда! — завопила я.
Невзирая на мои вопли, пресмыкающиеся жили у нас три дня. В выходной брат не поленился, поехал электричкой куда-то в дальний лес и там выпустил своих питомцев.
А сколько он перетаскал в дом котят, голубей, ежей, даже мышей! Охрана природы стала его фишкой. Когда ездили на речку или на море, спасал из воды жучков и божьих коровок. Заклеенные на зиму окна открывал, чтобы выпустить попавшую меж стекол муху. Повзрослев. Артем увлекся вегетарианством. Однажды заявил за ужином:
— Не буду, есть котлету! Мне жалко корову, ее убили, чтобы котлеты сделать.
Мама не нашлась что сказать. Я попыталась возразить:
— А ты об этом не думай, ты ж ту корову не видишь, а на прилавке лежит просто кусок мяса, фарш или колбаса.
— Ты, папа, рыбу ловишь, а она живая, — стоял на своем брат. — Мы что, с голоду помираем? Зачем бедную рыбу ловить? Лучше картошечки пожарить...
— А картошку тебе не жалко? Дурость все это — съязвил мой муж.
— Ты ж ее бедную, из земли выкапываешь кожу сдираешь и в кипяток бросаешь или в кипящее масло. Не жалко. Если на то пошло, давай и огурцы оплакивать.
Артем не согласился.
— Овощи, фрукты, злаки созданы, чтоб их ели. А живых существ убивать ради еды нельзя!
Ну, нельзя так нельзя. Перестал он с нами есть. Лопал по вечерам морковку, редиску. В основном на сырое нажимал. Видно, все же жалко бросать овощи в кипяток!
Нам неудобно было готовить для него отдельно. Семья большая — родители, мы с мужем, двое наших детишек. Мой Максимка все к дядьке Артему подбегал, сосиской в тесте соблазнял.
— Бабушка такие вкусненькие сделала, дядь Артем! — искренне предлагал мальчишка.
Но тот держался стойко, убеждений своих не менял! После школы Артем поступил в универ на эколога. Как раз в то время мы разменяли квартиру, разъехавшись с родителями. Они отправились в маленький городок, к маминой маме. Я с семейством получила отдельную двушку. Братишка, пока учился, жил в общежитии. К концу учебы самостоятельно снял комнату, начал подрабатывать в мастерской бытовой техники, так что если возникала потребность ремонта и замены дверей холодильника я всех отправляла к брату. При каждом удобном случае я зазывала его к себе — подкормить, обстирать, подкинуть что-то из мелочей. Зайдя в первый раз к брату в гости, ужаснулась — у него не было даже кастрюли. Доставал ложкой кабачковую икру прямо из банки и намазывал на кусок хлеба...
— Ну, ты в своем репертуаре, Артем, — скептически сказала я. Смоталась в магазин, набрала ему продуктов, купила посуду.
— Пельмени можешь сразу забрать, — объявил брательник. — Их есть не буду. Фасоль в томате, кукурузку — ладно, оставь! И сыр!
— Приходи к нам на обед в воскресенье, — предложила я.
Он пришел. И принес ту самую упаковку сыра. Оказалось, устроился работать в экологический фонд, выступающий против жестокого обращения с животными. Молочных продуктов они там не употребляли.
— Ты пойми, сейчас по 8 литров молока выдаивают из каждой коровы в день! И называют это цеховым методом. А корова не железный станок, — доказывал Артем. — Если люди не будут потреблять столько молока, коровам станет легче!
Готовка для брата стала еще одной проблемой. А тут хозяин его съемной квартиры внезапно решил ее продать. Велел собирать вещички.
— Марин, я у тебя поживу, пока другую хату не найду! — попросился брат.
— Живи, куда тебя девать! Только свои причуды не навязывай.
— А я буду сам готовить! И помогать тебе, — пообещал Артем.
— Ну-ну! хмыкнула я: хозяйственные способности братишки были мне хорошо известны.
Он действительно, готовил на всех. Но... вегетарианские блюда! — У нас будет, наконец, нормальный ужин или нет? — восстал как-то мой муж. — Что это за еда? Салаты, травы какие-то. Я вам не кролик!
Я лелеяла надежду, что брат женится и перестанет истязать себя вегетарианством. Наконец Артем привел к нам девушку. Заверил, что усиленно ищет жилье, и они с Юлей будут нас стеснять не более пары недель. Мне стало интересно, как она на него повлияет
— Угощайся, Юля, — объявила вечером, поставив на стол запеченную курицу.
От запахов текли слюнки.
— Нет, спасибо! — спокойно отказалась девушка и потянулась к миске с картофельным пюре. — Я, как и Артем, вегетарианка.
— Только не это! — воскликнула я: надежда на то, что брат станет лучше питаться, растаяла.
Оказалось, познакомились они, когда собирали подписи в защиту полярных пингвинов. Юлия тоже увлекалась спасением животных. На нашей кухне появился стойкий запах морковных и капустных котлет — их виртуозно наловчилась стряпать Юля.
Но через пару дней...
— Марин, куда полбанки паштета исчезло? — спросил за завтраком супруг. — Вечером открыли.
— Ну, съели... Я бутерброды сделала, — пожала я плечами.
А потом моя дочка, прибежав из школы, сказала, что только что видела девушку Артема в Макдоналдсе: та лопала бигмак. С сыром и говядиной! И я стала подозревать, — что никакая Юля не вегетарианка, а специально притворяется, чтобы понравиться моему брату! Подозрения подтвердились, когда увидела Юлю, выходящую из магазина. Она впилась зубами в копченую куриную колбаску и даже зажмурилась от удовольствия.
— Все-таки колбаска лучше морковных котлеток! — выдала я, подходя к девушке.
Бедняжка чуть не подавилась.
— Ты только Артему не говори, а то он меня бросит, — жалобно попросила она.
Я не сказала, но брат все узнал сам. Они с Юлей расстались. Вскоре родители купили Артему квартиру, и он съехал от нас. По-прежнему ищет спутницу жизни — такую же убежденную поклонницу растительной пищи.