На экране бегут титры к фильму «Повар, вор, его жена и ее любовник» Питера Гринуэя. Киноискусство стало основой работ Питера Гринуэя, он объединил полотна 1989 года, создал серию кинопортретов и дал им одно общее название — «Повар, вор, его жена и ее любовник». Выход картины Гринуэя посвящён всем, кто его ненавидит. Я не увидел разрекламированной тонкости и искусности, но зато наблюдал серость и грязь «художественной галереи».
Псы, пригревшиеся во дворе светского ресторана, жадно грызут кровавые отходы кухни. Излюбленное противопоставление всех «имидж-мэйкеров», как выразился сам Гринуэй, прекрасного и отвратительного. Красные стены ресторана увенчает картина 1616 года «Банкет офицеров гражданской гвардии ордена Святого Георгия у Харлема». Режиссер таким образом советует воспринимать действо образно. Срисовывая героев с полотна 17 века, Питер Гринуэй усаживает их посреди кровавой залы и одевает на их ненасытные тела пышные туалеты в тон, а затем удаляется. На этом миссия художника выполнена, теперь каждый герой вправе выбирать тактику выживания. Сатана в воровском, а иначе варварском, обличье восседает во главе стола и пичкает свое жирное тело блюдами от шеф-повара, не забывая при этом ОТЛИВАТЬ скверности со своего рта. Помещение бережно хранит тяжкие грехи Альберта Спики и мстит ему тем же — чревоугодием. Джорджина же выбирает иные грехи — измену и месть, ее любовник поддается искушению. Такой союз влюбленных заранее обречен на смерть — хранитель книг и ценитель прекрасного насильно вскормлен искусством.
Освободиться от жирных мясных деликатесов, пожирания смертей и грехов посетитель ресторана бежит в белый туалет. Чистота помыслов данного помещения прозрачна и неоспорима. Фаянсовый писсуар Марселя Дюшана — искусство 20 века, в которое не раз пытались справить нужду злопыхатели. Здесь замечаешь, что те посвященные, кто ненавидит Питера Гринуэя, имеют прямое отношение к картине «Повар, вор, его жена и ее любовник». Они предательски пользуются искусством, пожирая художественные изыски, объевшиеся они пичкают собственные телеса деликатесами, пренебрегая пищей земной.
Кухня зеленого цвета как символ юности и надежды с одной стороны и символ незрелости — с другой. Белокурый и совсем юный мойщик посуды, который поет «Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега». Цитата из Псалтыря, льющаяся песней из уст земного ангела, ярко горящие свечи напоминают освященные залы храма. Святое и чистое изображено на фоне «мясорубки», подвешенных свиных туш, замороженной рыбы. Гротескное противопоставление ставит зрителя в рамки между добрым и злым, святым и греховным, миром и хаосом — если хотите. Поющий мойщик, детская купальня и брюхатый мужик, разделывающий мясные туши топориком — все это говорит о несовершенстве мира даже в самом святом его проявлении. Кухня представлена людскими муками, а процесс приготовления пищи, как тяжелая работа, изнуряет ни в чем неповинных людей. Неслучайно именно здесь спасаются бегущая от насилия воровская жена Джорджина и ее любовник. Под молчаливым покровительством повара на разделочных столах они предаются любви, сохраняя обет молчания.
Питер Гринуэй считает кино отнюдь не повествовательным искусством, именно поэтому его картина дышит, размышляет под прекрасную музыку Майкла Наймана. Шокирующий финал обрывает мелодию, и занавес опускается, но по обе его стороны жизнь продолжается по законам искусства, а я отправляюсь блевануть.